Девяносто восемь лет назад, ув. друзья, в Советской России сняли коммерческий кинофильм «Аэлита», смутно напоминающий об одноимённом романе А. Толстого и гораздо сильнее — о том, что на дворе ревущие двадцатые, НЭП и ар-деко. Смотреть его сегодня для наслаждения трудновато (если только не наслаждаться сознанием своей избранности), но поучительно.
В частности, нас и сегодня могут впечатлить костюмы марсиан: жители красной планеты были одеты в какие-то квадраты и треугольники, пересечённые орбитами и кометами, а на головах носили кто светило с лучами, а кто всю Солнечную систему, и всё это сверкало и блестело, как лобби модернового берлинского отеля.
Вопрос о том, зачем марсианам в своей повседневной жизни таскать на себе весь этот космос, имел, конечно же, банальный ответ: они надели его не для себя, а для зрителя. Зрителю нужно было ежесекундно напоминать, что речь идёт об иных планетах и далёких мирах — и поэтому на Марсе никто не ходил в удобных пижамках, на каждом было написано огромными буквами «я инопланетянин».
Мы вряд ли сегодня в состоянии осознать степень увлечённости космосом век назад. Мы находимся от космического восторга куда дальше, чем зрители 1924 г. Между ними и Спутником было крошечное расстояние: всего 33 года, и к тому же их космос был впереди. Между Спутником и нами — вдвое больше: 65 лет, и наш космос уже позади. Мы живём с ним уже три поколения, и возбудить нас его романтикой сегодня — так же непросто, как возбудить романтикой революции советских людей 1982-го (я сейчас очень быстро запрыгнул в свою потёртую машину времени и слетал в отечественный кинопрокат-82. На первом месте довольно-таки буржуазная комедия «Спортлото-1982», на остальных призовых — мелодрамы югославская и отечественная, названия которых ничего никому не говорят).
Если допустить, что ув. человечество шествует сквозь времена, нацепив на себя как очки образ будущего (в действительности это верно только для последней пары веков — когда повальная грамотность и индустриализация вырвали род людской, до того почти поголовно сельский, из его цикличного посевно-уборочного безвременья и поместили на неуютные пути истории), – то мы имеем сегодня дело с явной трансформацией этого образа.
То есть, конечно, визионер современности И. Маск продолжает как часы выпускать концепт-видео марсианских колоний (последнее вышло вчера), уверяя, что всё это станет реальностью при нашей жизни. Но целевая аудитория этого видео включает в себя, боюсь, куда больше геймеров, чем инженеров. Требования данной аудитории к реальности не то чтобы невысоки, но специфичны: сказать по правде, по сравнению с теми 8, 10 и даже 30 триллионами, в которые оценивается на ближайшие годы рынок Метавселенной — бюджет NASA в размере 23 миллиардов выглядит достаточно красноречиво.
Возможно, вопрос следует сформулировать совсем цинично: многим ли понадобится физический Марс (разумеется, даже в случае воплощения куда менее гламурный, чем в концепт-видео: сидеть в подземном бункере, спрятанном от радиации, в режиме пожизненной экономии еды и воды) — после того, как VR-сбруя будет допилена и позволит участвовать в зрелищных гонках на стильных глайдерах по красным степям его виртуального двойника? Прямо сейчас? За $ 19.99 в месяц?
Мы можем по меньшей мере допустить, что в чисто практическом виде «образ будущего» и соответствующая массовая мечта уже сместились в сторону счастливого киберпанка, из которого никто не уйдёт обиженным.
И это требует уже сегодня соответствующего тюнинга массовых представлений о завтра — которое по меркам XX столетия совершенно не выглядит светлым, но в соответствии с требованиями массовой психологии обязано им быть.
Чисто практическое завтра выглядит скорее суровым испытанием, чем захватывающим приключением.
В чисто практическом завтра будет куда дороже энергия.
В чисто практическом завтра будет всё более элитизироваться квалифицированный труд — и всё более автоматизироваться труд алгоритмический (причём роботов-сантехников мы, что иронично, не увидим ещё долго-долго, а роботы-программисты, если верить специалистам, уже появляются).
Наконец, в чисто практическом сегодня уже дорожает такая вещь, как еда. Я позволю себе процитировать.
1) Россия: «Росстат подтвердил подорожание продовольствия в России в 2021 году на 10,62%. Мясо и птица за год подорожали на 17,53% (на 2,73% в 2020 году), в том числе охлажденные и мороженые куры – на 26,72%, (в 2020 году – на 2,82%). Крупа и бобовые в 2021 году подорожали на 16,11% (годом ранее – на 20,12%), куриные яйца – на 16,04% против 15,14%, а макаронные изделия – на 14,95% (в 2020 году – на 12,08%). Сахар-песок стал дороже на 12,33% (в 2020 году – на 64,54%), сливочное масло – на 12,3% (в 2020 году – на 4,15%)».
2) Америка: «В Chipotle вы теперь сможете съесть меньше буррито на свой бакс. Цены в сети поднялись на 4% только в декабре, а за год выросли примерно на 10%. Domino’s сокращает количество куриных крылышек в порции — то есть придётся платить больше за меньшее количество еды. Меню в Макдональдсе подорожало на 6%, а кофе в Старбаксе местами на 20%».
И так во всём мире.
Есть основания полагать, ув. друзья, что пресловутая героизация «стейка из брюквы и котлеты из насекомых во имя Спасения Планеты» в таких условиях уже не только проявление коварной воли элит, но и — во многих странах — объективное требование социальной стабильности. Говоря проще, многим нациям сегодня и в самом деле нужно какое-нибудь благородное объяснение причин, по которым они могут покупать резко меньше настоящего мяса.
И это объяснение им, надо думать, предоставит любопытная идея-речекряк, которая была запущена, строго говоря, ещё в середине 2010-х, но несколько лет просидела на скамейке запасных: «климатерианство».
Это, если очень грубо, соединение веганства с питательными сверчками — но лишённое дурной репутации психованного активизма первого и антиутопического имиджа вторых. Климатерианство, введённое в оборот ещё в 2015-м в качестве интеллектуальной новинки, но отложенное — означает Сознательную Диету в мире климатических изменений. Никаких перегибов, просто умеренность: сократить потребление курятины и свинины, нарастить потребление сои и открыть для себя насекомый белок — так же приемлемо и престижно, как пересесть на теслу.
В начале этого года климатерианство как термин, используемый СМИ, переживает явный ренессанс. Я позволю себе процитировать заголовки последнего месяца: «Климатарианская диета: что это и почему она станет популярной в 2022-м»; «Климатарианская диета: что это?»; «Всё, что вы должны знать о климатарианской диете»; «Что такое климатарианская диета? Способы, которыми вы можете уменьшить свой углеродный след в 2022-м»; и так далее.
Да, это по-прежнему, возможно, пропаганда — но сегодня к пропагандистской составляющей добавлен и запрос массовой аудитории на самооблагораживание. Ибо если уж всё равно придётся переходить на сою — то уместно начать убеждать себя, что мы сделаем это по причине своей высокой сознательности.
К сказанному уместно добавить, что если данное предположение верно, то нас ждёт также и волна публикаций, призванных сокрушить один из величайших фетишей конца XX – начала XXI века: туризм. По логике должны появиться смелые стартапы престижного виртуального путешественничества, и их начнут хвалить СМИ — не просто как альтернативу, но и как нечто более возвышенное, тесловое и передовитое, чем традиционное перетаскивание тушки на несколько тысяч километров.
…На этом месте я решил на всякий случай проверить — вдруг уже.
И не прогадал. ABC, Австралия, февраль 2022: «Виртуальный туризм — доступен, инклюзивен и снимает риск ковида. Он имеет некоторые эксклюзивные преимущества, говорит д-р Юн. Уникальные экспириенсы. Новые возможности. Конечно, ещё предстоит многое доработать, но…» и всё такое.
Мы, ув. друзья, стоим накануне поистине уникального экспириенса. Мы будем наблюдать (и я искренне надеюсь, что со стороны) за тем, как передовое человечество будет приучать себя гордиться тем, чего весь прошлый век боялось.
Comments are closed here.