Сегодня для нас нет ничего актуальней сознательности.
Невозможно, ув. друзья, жить, писать музыку, есть завтраки и обеды, заказывать элементы декора и гладить котиков — понимая, что прямо в эти минуты идут бои и уже погибли сотни тысяч людей. Причём не каких-то там дикарей на другой стороне глобуса, а наследников той же тысячелетней исторической цивилизации, что и мы, христиан и мусульман, для которых Пушкин — это родное.
…Правда, именно это мы с вами и делали в течение пятнадцати месяцев, пока в Эфиопии продолжалась гражданская война правительства с одной стороны и Тиграйского фронта освобождения с другой. По приблизительным оценкам, общее число жертв среди этих родственников А.С. Пушкина уже около полумиллиона: в том числе до ста тысяч человек погибли в боях, до двухсот тысяч от голода и более сотни тысяч — от болезней и неоказания медицинской помощи. Как отмечают злые люди, «вообще-то самая кровавая война сейчас идёт именно там, а вовсе не на Украине».
Просто всем плевать.
В этом смысле показателен один факт. Наши сограждане, бегающие по потолкам в связи с российской операцией на Украине, безусловно отмахнутся от эфиопского напоминания со словами «но ведь украинцы — это же здесь, это же люди, они же как мы». Однако если спросить у этих сограждан, почему же тогда они не провели ни одной бессонной ночи в 1992-2022, пока русских (которые точно как они) годами убивали и насиловали на той же Украине, а до того годами на Кавказе и в Средней Азии, и поубивали, если суммировать, не одну сотню тысяч — эти сограждане не смогут ответить рационально. И поэтому, вероятно, перепрыгнут на другую претензию. Скорее всего - «ну почему так долго».
Рациональный же ответ на вопрос, почему они не переживали за русских, банален: душевное равновесие человека вообще и нашего современника в особенности не прикручено болтами к физической действительности, а привязано к его поставщикам настроения, как карта к сервису. И сограждане не испытывали боли, ужаса и гнева по поводу убиваемых русских исключительно потому, что тех русских поставщики настроения не транслировали им через пульт сопереживаний. Не вносили в их персональную, так сказать, «сферу тревоги» - и не поощряли гормональными нямками за демонстрацию Правильного Поведения, т.е. сочувствия.
Это рациональное объяснение так банально и до оскорбительного глупо, что его следует, пожалуй, принять в качестве самого вероятного.
…Тут стоит, ув. друзья, сделать важное замечание.
Автор этих взволнованных строк тоже не провёл ни одной бессонной ночи по поводу эфиопов — как ранее по поводу йеменцев и даже, кажется, сирийцев. Но следует отдавать себе отчёт в том, что это — не естественное равнодушие к чужим существам (см. никому не интересных русских из примера выше). Это — всего лишь результат отсутствия работы сервиса по поставке тревог и поощрений.
Говоря откровенно, если бы такой сервис был включён на максималках и облучал ув. меня сквозь сотню-другую ресурсов в течение недели-другой — то и рассуждение об эфиопах, которое вы прочли выше, было бы не сухой насмешкой ума над собой, а исполненным искреннего ужаса и сочувствия воплем души. Пожалуй, любой из нас способен даже сам ввести себя в состояние подобного сопереживания — достаточно основательно погуглить фото и видеоматериалы из Эфиопии, посмотреть несколько недель на голодных детей и так далее.
Трудно не вспомнить на этом месте одну циничную, но весьма точную раннюю книжку британской писательницы Хелен Филдинг (известной по «дневнику Бриджит Джонс»), в которой она вполне наглядно описывает — кажется, автобиографический — эпизод временного превращения обычной человеческой девушки в гуманитарную девушку, взахлёб сочувствующую голодающим Африки: это произошло потому, что её бросил бойфренд-телезвезда, и она зарыла в бездонном горе Африки маленькую горсточку мелких своих катастроф. Сказать по правде, это довольно оскорбительно для Африки — но наша природа не столь возвышенна, как нам хотелось бы.
К чему я это всё.
Одна из самых ярких новостей массовой психологии прибыла на днях из Канады. Там социологи по итогам очередной опросной переклички дружных осуждателей России (одновременно такие переклички, разумеется, выступают и инструментом давления на сомневающихся) позволили себе одно интересное наблюдение.
А именно: процент граждан, безоговорочно осуждающих злодейское, сатанинское нападение России на суверенное государство (такого вообще никогда не случалось после Второй Мировой, если не считать сотни войн, включая несколько десятков нападений США на суверенные страны) — так вот, процент таких безоговорочно сочувствующих Украине канадцев резко падает среди антиваксеров.
Тут необходимо отметить, что антиваксеры в передовом мире — это нечто большее, чем отечественные аналоги. У нас речь идёт главным образом, как ни парадоксально, о недоверчивых лоялистах (то есть голосующих за Путина, но попутно боящихся ГМО и излучения от вышек), в то время как у них — о носителях наиболее непримиримого и тотального неверия официальной версии действительности. Антиваксеры в Северной Америке или Западной Европе — это те самые люди, что штурмовали Капитолий, обменивались публикациями о педофильском и ЛГБТ-лобби, забаненными в твиттере и фейсбуке, и верили истории про ноутбук Хантера Байдена ещё когда консенсус дрессированных специалистов послушно объявлял её русской фальшивкой.
Так вот: среди тех канадцев, что отказались прививаться — 26% полагают, что вторжение России оправдано, а 35% отказались сообщать своё мнение. Итого, как легко заметить, более 60%.
Среди тех же канадцев, что сознательно сделали себе всё что было велено — всего 2% полагают, что у России были причины для операции.
Но и это ещё не всё. Канадцы, принявшие три или более дозы вакцины (то есть проявившие максимальное социальное послушание), втрое чаще — 30% против 11% у невакцинированных — хотели бы направить на Украину войска, чтобы вступить в битву с Россией и начать, таким образом, нормальную человеческую Третью мировую.
Согласимся, это вносит новые, интересные смысловые оттенки в понятие «сознательность». Люди с более покладистым социальным поведением, именуемым пресловутой сознательностью — не на одну десятую, а на одну треть состоят из типов, не задумывающихся о последствиях одобряемых ими действий (и потому готовых по тупизне рискнуть существованием человечества).
Уместно заметить, что фактически такая социальность (то есть готовность сопереживать, гневаться, терпеть и, напротив, быть нетерпимыми по команде) — максимально далека от добродетели. Это порок глубокого внутреннего бессердечия и корыстности. Ибо люди готовы заставить своё сердце биться только ради того, за что придёт награда — в виде хотя бы самоодобрения.
Я встретил на этот счёт издевательскую картинку, созданную западными консерваторами:
Смысловой перевод: «Я поддерживаю это. Ну это, которое щас надо поддерживать».
К сказанному остаётся добавить одно, как ни странно, обнадёживающее замечание, ув. друзья.
Всё вышесказанное относится не к какой-то отдельной от нас порочной общности по имени «Они». Это наше общее, человеческое, базовое.
Это мы — готовы сопереживать только тогда, когда нам страшно или когда нам за это что-то будет.
Это мы — любим думать о себе всякое хорошее и не любим заглядывать в механизмы наших побуждений.
Но отвага, которой требует от нас жизнь, состоит именно в том, чтобы мы научились делать добро, не пытаясь себе врать.
Чтобы мы продолжали сопереживать, понимая, что сопереживаем отчасти из страха и отчасти из надежды на одобрение.
Ибо только понимание нами собственной совершенно не ангельской природы в состоянии защитить нас от ада.
Comments are closed here.